зима
Когда он уезжает, ее жизнь замирает. Это бывает нечасто, и вроде бы полезно, вот так, отдохнуть друг от друга, соскучиться. Но нет, опять, Амели из колонок и чужие черно-белые фотографии, выливающиеся неровным потоком на экран пыльного, уже слишком пыльного, монитора. Он уехал вчера и приедет завтра. И ничего не изменится, когда он вернется, совсем ничего. Просто он далеко, и жизнь замерла. Замерла, только отсчитывает глупые минуты, страницы книг, чашки остывшего зеленого чая, слова, слова, смех, чужие улыбки, слишком чужие. И в городе вот уже неделю живет холод, и ее ноги мерзнут даже в теплых носках, и приходится включать жужжащий обогреватель и давиться его сухим искусственным теплом. А сегодня, когда утром она вышла на пустую, еще совсем пустую улицу, там был снег, много снега. И он был настоящий. Белый-белый, плотный, нескользкий, мягкий. И она ступала по этому похожему на мороженое снегу и грела дыханием замерзшие руки, потому что без его рук они всегда мерзнут, всегда.
А он приедет завтра, завтра, уже завтра. И снова улыбка, холодные с мороза щеки, его часы с черным ремешком на ее столе, запах кофе и яблочного пирога, вкус кислой брусники, теплый плед, улыбка. Улыбка. И жизнь отряхнется, споткнется на том месте, где остановилась, и потихоньку пойдет дальше. Как раньше.